Представьте: 1900 лет назад евреи лишились своего государства и были изгнаны со своей земли. Римляне начали называть Израильские земли Палестиной, чтобы стереть память о еврейском государстве. Евреи разошлись по всему свету, скитались, образовали много общин в разных странах. Известны большие общины в Йемене, в Испании и Восточной Европе, в Северной Африке, в Ираке и Курдистане. Да практически в каждой стране была своя еврейская община. В Палестине и в Иерусалиме на протяжении этих почти двух тысяч лет оставалось небольшое число евреев, в основном очень религиозных, жители без всяких прав, под постоянной угрозой антиеврейских погромов. Везде евреи были чужими, тяжело ассимилировались, местные редко их любили и часто просто презирали. Но при этом евреи сохранили себя как народ. Свою культуру, веру, традиции и даже язык. 1900 лет!

В конце 19 века Теодор Герцль, венгерский еврей, провозгласил идею воссоздания еврейского государства. Сначала идея показалась странной и нереализуемой. Но упорство евреев, кружки, конгрессы, аудиенции и переговоры с лидерами Европы дали свои плоды. И через несколько лет идеями сионизма были увлечены много евреев в Европе. Начались волны возвращения евреев в Палестину с конца 19 века и вплоть до создания государства Израиль. В Палестине евреев ждали не очень пригодные для сельского хозяйства земли, часто пустыни, набеги бедуинов, недружелюбные арабские соседи, антиеврейские погромы, запрет на эмиграцию от Великобритании, которая управляла Палестинскими землями после окончания Первой мировой войны.

И еврейский народ прошёл все эти испытания. Вопреки всему. Вернулся на родную землю и провозгласил государство Израиль. Выдержал первую войну за независимость против 9 соседних стран. Потрясающая и невероятная история. Разбрестись по миру на 19 веков, вернуться и воссоздать своё государство!

Сейчас Израиль — высокоразвитая успешная страна. Например, Израиль — мировой лидер по скорости вакцинации от Ковида. А начиналось всё, напомню, со стремления разрозненного народа обрести свою землю, вернуться домой. 40 лет в пустыне с Моисеем оказались не самым страшным испытанием для еврейского народа. Почти два тысячелетия скитаний по миру — вот это гораздо большее испытание, которое еврейский народ пережил.

Гордость за еврейский народ. И глубокое уважение.

Вот, кстати, мой короткий фотоотчёт из Израиля: Israel Notes.

Сохраню тут много цитат из Мартиролога:

Ровное доброжелательное настроение — признак воспитанного человека.

Где-то подслушанная трактовка творчества Тарковского: невозможно показать объективно правду, истину. К истине можно приблизиться только через субъективное. Чем субъективнее, личнее, приватнее, тем ближе к истине. Все фильмы Тарковского автобиографичные и очень личные. Зеркало: реконструкиция детских воспоминаний про семью и детство. Ностальгия: про русского в Италии, в которой Тарковский начал свою западную жизнь. Жертвоприношение: принести себя в жертву ради мира, а Тарковскому стоило смертельно заболеть, чтобы сына выпустили из СССР («Неужели нужно смертельно заболеть, чтобы быть вместе!»).

Спастись всем можно, только спасаясь в одиночку. Настало время личной доблести. Пир во время чумы. Спасти всех можно, спасая себя. В духовном смысле, конечно. Общие усилия бесплодны. Мы — люди, и лишены инстинкта сохранения рода, как муравьи и пчелы. Но зато нам дана бессмертная душа, в которую человечество плюнуло со злобной радостью. Инстинкт нас не спасет. Его отсутствие нас губит. А на духовные, нравственные устои мы плюнули. Что же во спасение?

Про актеров:

Актеры глупы. В жизни еще ни разу не встречал умного актера. Ни разу! Были добрые, злые, самовлюбленные, скромные, но умных — никогда, ни разу. Видел одного умного актера — в «Земляничной поляне» Бергмана, и то он оказался режиссером.

Показать как можно меньше:

Было время, когда я думал, что кино в отличие от других видов искусства тотально (как самое демократическое) действует на зрителя. Кино, мол, прежде всего — фиксированное изображение, изображение фотографическое, недвусмысленное. И раз так — то оно должно восприниматься одинаково всеми зрителями. То есть фильм, в силу своего однозначного вида одинаков для всех, в определенной степени, конечно. Но это ошибка. Следует найти и выработать принцип, по которому можно было бы действовать на зрителя индивидуально, то есть чтобы тотальное изображение стало приватным. (В сравнении с литературным образом, живописным, поэтическим, музыкальным.) Пружина, как мне кажется, вот какая — это показать как можно меньше, и по этому меньшему, зритель должен составить мнение об остальном целом. На этом, на мой взгляд, должен строиться кинообраз. И если говорить о символике, то символ в кино есть символ состояния природы, реальности. Правда, здесь дело не в детали! А в скрытом!

Знаки и чудеса, которые нередко случались:

Почему-то вспомнилось, как я потерял рукопись (не имея черновика) сценария «Рублева». Оставил в такси на углу улицы Горького (напротив «Националя»). Такси уехало. Я с горя напился. Через час вышел из «Националя» и отправился в ВТО. Через два часа, спускаясь вниз на том же углу, где я потерял рукопись, затормозило такси (нарушая правила), и шофер из окна протянул мне мою рукопись. Это было чудо.

Бывало и такое:

Сегодня знаменательный день: вчера выдрал Ольгу собачьим ремнем. Очень крепко. Не выдержал хамства и разгильдяйства. И нисколько об этом не жалею. Она мучает всех уже целых три года.

После смерти матери:

Боже! Какая смертная тоска… До тошноты, до петли. Я чувствую себя таким одиноким… И Ларисы нет, да и не понимает она меня, не нужен я никому. Есть у меня один Тяпа, да я ему не буду нужен. Один я. Совсем один. Я чувствую это страшное смертельное одиночество, и это чувство становится еще страшнее, когда начинаешь понимать, что одиночество — это смерть. Меня все предали или предают. Я один… Открываются все поры моей души, которая становится беззащитной, потому что в них начинает входить смерть. Мне страшно. Как страшно быть одному. Только Тяпус. Я не хочу жить. Я боюсь мне невыносимо жить.

Мысли:

Настоящего не существует — есть только прошлое и будущее и, практически равное нулю во времени, состояние, связанное в человеке лишь с волеизъявлением, с действием, которое, пропуская будущее через себя, оставляет после себя прошлое.

Вся западная музыка — сплошной драматический надрыв: «Я хочу, я требую, я желаю, я прошу, я страдаю», в конце концов. Восточная же (Китай, Япония, Индия (sic): «Я ничего не хочу, я — ничто», — полное растворение в Боге, в Природе. Восток — обломки древних истинных цивилизаций в отличие от Запада, центра ошибочной трагической, технологической цивилизации. Богоборческой, жадной, головной, прагматической.

Поразительно, что в таких (подобных Monument Valley) местах, где надо разговаривать с Богом, американцы снимают вестерны…

Шведы инертные, ленивые, ни в чем не заинтересованные, кроме выполнения формальностей: полагается работать восемь часов — и все, ни минутой больше. Это на натуре-то! Наверное, это единственная страна, где в кино работают как в учреждении чиновники — от и до, не думая о том, что создается фильм. А где творчество, там нет места регламенту, и наоборот. Они плохо, действительно плохо работают.

Узнал, что болен:

Человек живет и знает, что он умрет рано или позже. Но не знает, когда, и поэтому отодвигает этот момент на неопределенное время. Это помогает ему жить. А я сейчас — знаю. И ничего не может мне помочь жить. И это очень тяжело. Но самое главное — Лара. Как сказать ей?! Как своими руками нанести ей этот ужасный удар?!

Я не могу рекомендовать смотреть фильмы Тарковского. Во времена стремительных экшенов и сногсшибательных визуальных эффектов фильмы Тарковского как бы и не фильмы. Тягучие, медленные, без спешки и суеты. На первый взгляд очень скучные и без внятного сюжета. К фильмам Тарковского каждый может прийти только сам, своим путём. Тогда эти фильмы могут быть посмотрены и почувствованы. Да, не каждый сможет прийти, очень мало современных дорог ведёт к его фильмам. Мне повезло, я эту дорогу нашел через интерес к фотографии и визуальному искусству.

Спасибо, Андрей!

У ПМ в команде несколько ролей. Одна их них — поддерживать спокойный и положительный эмоциональный фон. ПМ должен принимать на себя все эмоциональные удары и другие неприятности исходящие от Владельца Продукта, не давать этим эмоциям просачиваться в коллектив. Хороший ПМ работает как фильтр, сглаживает все эмоциональные перепады в команде.

Хороший ПМ должен хорошо знать продукт, понимать его, чувствовать. Понятно, что для этого нужно время: месяцы, а может даже и годы. Копипастить хотелки из имейлов заказчика в задачи для разработчиков — это работа для секретаря. ПМ пропускает через себя каждую задачу, задает заказчику правильные вопросы еще до технической экспертизы.

Хорошего ПМа незаметно. Хороший ПМ не призывает на митинги больше двух человек. Хороший ПМ умеет вести обсуждения и принимать решения не на митингах, но в имейлах и комментариям к задачам.

(ПМ, с которым мы сейчас работаем, отлично сглаживает отношения с заказчиком, погода в команде нормальная, гонок нет. Наш продукт знает не очень хорошо, но это дело времени.)

О разработчиках

Разработчики любят и жалеют свой код. Жалко его выбрасывать, не очень хочется переделывать. Разработчики будут спорить и доказывать, что код правильный и хороший. Со своим кодом расставаться тяжело. Про это нужно помнить.

Разработчики не любят писать тесты. «Зачем их писать? Я проверил, тут всё работает.» Часто потому, что для тестирования бизнес-процесса нужно проделать много работы, чтобы создать подходящие сущности и окружение. В терминах e-commerce, например, это нужно создать сайт, с продуктами, кастомера с адресами и телефонами, положить эти продукты в корзину, залогинить кастомера и только тогда уже проверить, что для такой корзины и кастомера с таким адресом действует налоговое исключение. Часто написание теста занимает больше времени, чем сама фича или фикс. Вывод: нужно развивать тестовую инфраструктуру и код.

Если говорить о каком-то более-менее стандартном веб-приложении, например, админская часть для e-commerce системы, то на одного бекенд-разработчика нужно два фронтенд-разработчика. Бекенд делать быстро, проще тестировать. Фронтенд — это UI, какая-то клиентская логика, работа с апи, сложнее и дольше тесты.

Молодёжь, а иногда и уже опытные разработчики, сильно переживают про скорость работы своего кода. Пытаются очень рано оптимизировать и делать какие трюки для ускорения. Я всегда даю им совет, не думать про скорость, если скорость не ваша главная задача. Более-менее стандартным веб-приложениям, которые получают данные с сервера, показывают формы и отправляют эти данные обратно на сервер, вообще не важна скорость. Нужна элементарная гигиена, базовые понятия обработки данных и всё, дальше всю работу за вас сделает компилятор. Писать код нужно не для компьютеров, а для людей, что бы он был понятен твоим коллегам, настоящим и будущим. Длинный, красивый, понятный код с понятно поименованными классами, методами и переменными — приятнее и полезнее, чем наоптимизированная запутанная пуля.

ПМ у меня спрашивает: что мы дадим нашему новому фронтенд-разработчику? Как он у нас будет расти, как он станет профессионалом? А я и отвечаю: Профессионалом становится тот, кто в своё время сделал много черной работы: тупая верстка, поддержка работающего, но адского кода в виде jquery-спагети; переписывание большого скучного легаси. Такая чёрная работа и даёт понимание того, как работает проект, как работает фронтенд, насколько он бывает плох и противен. Писать месяцами на модном фреймворчике — получится рафинированный пользователь фреймворка, который пороху не нюхал.

Разработчики перегорают. Пропадает интерес, запал. Повышение зарплат не помогает, они привыкли к постоянному повышению. Хороший показатель перегорания, когда синьёр разработчик возвращается с уровня проектов, до уровня задач. «Давайте мне таски, я их буду делать.» Вместо: «Давайте мне проект, я буду его делать.»

Очень хочется работать с людьми, которые работают и мыслят не в рамках тасков, но в рамках проекта. Которые думают о взаимосвязях внутри проекта, думают и последствиях, думают о сценариях. К сожалению популярные нынче скрамы и аджайлы немного не про это. Разработчики становятся на конвейер по закрытию тасков. Проект целиком видят только технические лидеры, заказчик (не всегда), ПМ (иногда).

На Бирючий не ходит общественный транспорт. Ближайший населенный пункт Степок в находится в 10 км очень плохой дороги.

Дорогая грунтовая. После сильных дождей не каждая легковушка по ней проедет.

На Бирючем часто нет электричества. Опытные владельцы гостевых домов имеют свои дизель-генераторы. Делятся электричеством с соседями неохотно.

Доезжают на остров не все, поэтому там не очень людно. Кроме того, не дёшево.

Рядом с совковыми страшными домиками, соседствуют современные, аккуратные и не очень домики.

Есть даже «отель», но это только название. Просто тройка красивых, ухоженных домиков по 6-8 номеров без инфрастурктуры.

На Бирючем одна совковая столовая и кафе-бар «Бирюк». И всё, развлений больше никаких нет. Народ гуляет по пляжу, ходит на лиман смотреть тачдаун, жарит мясо на мангалах и бухает.

Все получают удовольствие от тишины, малолюдности и дороговизны.

Правда, рядом есть заповедник с оленями. Если повезёт, можно их увидеть.

Широкий пустой пляж. Шторм, ветер, волны.

Освещения не много, поэтому в безлунные ночи - огромное звёздное небо, а в лунные - большая луна и таинственный лунный свет.

Б. Гребенщиков, Аквариум на Таганке (1994), Двери Травы (2017).

У БГ вышёл новый альбом. Называется «Время N». Альбом получился грустный, немного мрачноватый и напряжённый. Но хороший конечно.

Матерные слова в текстах БГ случались и раньше. Но очень редко и незаметно, где-то в куплетах. Навскидку могу вспомнить только «Электрический Пёс», там есть такое: «И во всем, что движется, видят соперниц, Хотя уверяют, что видят блядей.»

Во «Времени N» случилось необычное для БГ: в припеве, в заглавное песне и сразу «Время наебениться». Да и альбом назван собственно так же: Время N — это Время Nаебениться. Даже в совковое время такого с БГ не случалось, хотя время было непростым. Использование матерных слов как бы говорит нам, что других слов у автора не осталось, только матерные. Похоже, что по ощущениям БГ настали смутные и сложные времена. Сложнее, чем были в Совке.

«На ржавом ветру» — в ту же копилку про смуту («было украдено даже солнце поутру»).

«Песни нелюбимых» — молитва.

Самая красивая песня, конечно же «Прикуривает от пустоты». Текст изумительный, магическая аранжировка.

В меньшей степени, но так же я могу сказать и про ДДТ. Не интересны они мне.

Другое дело Гребенщиков и его Аквариум. С удовольствием слушаю всё новое, что он выпускает. Что-то нравится, что-то забывается. Но все равно интересно. Его музыка современная, не застряла в 80-х или 90-х. Она изменяется во времени примерно с такой же скоростью, с какой развивается мой музыкальный вкус.

Вот две записи БГ из последних, которые меня тронули.

«Прикуривать от Пустоты» — совершенно гениальные стихи.

Эту теорию мне рассказал мой учитель и первый шеф Олег Григорьевич. Теория дилетантская, не имеет ничего общего ни с медициной, ни с генетикой, построена исключительно на личных наблюдениях. Но хорошо подтверждается на его и моём опыте.

Если в семье есть дискомфорт и его преодоление, постоянное движение, внутренняя «война» — родится мальчик. Например, негде жить, проблемы с работой, нет источника дохода. Но семья при этом не сдаётся, а наоборот в движении, в поиске, в работе. Не спокойно, напряг, заботы — это «война», рождаются мальчики.

Напряга нет, всё спокойно, не спеша, есть хоть какая-то стабильность — это мир. В таких семьях рождаются девочки.

Теория хорошо подтверждается на всех моих знакомых. Вот например, Николай. Съёмные квартиры, жена доучивается, неопределённость с работой, срочная свадьба. Коля не сдаётся, борется за хорошую жизнь, напрягается. Конечно же родился мальчик. Прошло восемь лет. Появилось своё жильё, стабильная работа, гараж с машиной, пивное брюшко. Жизнь начала течь в спокойном русле. Родилась девочка.

«Война» или «мир» это не что-то внешнее, наружу может никак не проявляется. Это внутреннее состояние. Внутренний дискомфорт и борьба с ним — война, внутренний комфорт и лень - мир. Война и мир в семье могут меняться со временем.